?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Воспоминания участника учений с Ядерной бомбой на Тоцком полигоне
Пуск Состоялся
nopox_u_unpum
Цитаты:

...

Полигон, куда нас привезли, — это была практически голая степь. Вместе с нами туда прибыли строительные машины, бульдозеры, краны и много чего еще. Так что с мая по сентябрь мы бурили скважины, чтобы добыть нормальную питьевую воду, прокладывали дороги, проводили электросети, строили дома для переселенцев.

Переселенцами были те немногочисленные жители, дома которых оказались на территории, где должны были пройти учения. А так как предполагалось, что после атомного взрыва она будет непригодна для жизни, им строилось жилье вдали от полигона.
...
Занимались мы этим все лето, а в конце августа — начале сентября стали прибывать войска — основные участники маневров. Приехало на полигон более 40 тысяч человек вместе с техникой — артиллерия, танки, авиация… А уже совсем перед началом прибыли иностранцы из стран соцлагеря, позже вошедших в Варшавский договор.
...

Начало учений задержали на несколько дней. Ждали погоды. Нужно было, чтобы ветер изменил направление — пошел в сторону степи, где нет людей.

На площадках была выставлена старая бронетехника, машины, остовы летательных аппаратов… Они находились на различном расстоянии и под разной степенью укрытия от предполагаемого эпицентра. Там же были привязаны животные для испытаний на воздействие поражающих факторов атомного взрыва: коровы, козы, собаки… Некоторые на открытых участках, некоторые — за холмиками.

Помимо скважин и домов для переселенцев на полигоне мы еще устанавливали заграждения для танков, которые они должны были преодолевать при наступлении, строили всевозможные укрытия — траншеи и убежища для военнослужащих, где им предстояло укрываться от взрыва.

В одной из таких узких траншей, шириной примерно около метра, в 7–8 километрах от эпицентра взрыва сидел и я со своими солдатами. Штаб учений, где находился маршал Жуков, весь генералитет и иностранцы, был позади нас — примерно на пару километров дальше.

Нам выдали противогазы, в стекла велели вставить темные светофильтры, чтобы не ослепила яркая вспышка. Было не очень понятно зачем, так как мы находились внутри траншеи, сверху накрытой бревнами. Все команды нам передавались по телефону и рации.

И вот, наконец, передали предупреждение: первый условный сигнал, за ним — второй… Началась артподготовка — все как на обычных маневрах. Потом вдруг все затихло. И уже в тишине послышался звук одиночного самолета. Позже я где-то читал, что он летел с сопровождением. Но я точно помню: слышал звук лишь одного самолета.

Некоторое время в небе просто стоял гул. Затем в воздухе раздался взрыв. Причем не могу сказать, чтобы он был очень громким. Через секунду-две все почувствовали, как стена траншеи, где мы сидели, задрожала и толкнула нас в спины. С бревенчатого настила посыпалась земля — это прошла взрывная волна. Через минут десять — а мы все еще продолжали сидеть в окопе — последовала команда «отбой!».

Мы начали выбираться из укрытий на поверхность и проделывать проходы в минных заграждениях. Учения продолжались. В направлении атомного взрыва двинулись танки. Правда, непосредственно к эпицентру они не приближались, прошли стороной. Где-то впереди шел бой. Но мы его уже не видели, только слышали. Для нас учения уже закончились. А вдали гремели взрывы, трещали пулеметные и автоматные очереди, звучала канонада… Всё как на знакомой всем войне, ядерного взрыва словно и не было. Бой продолжался еще порядка двух часов. Затем все стихло.

Сейчас, по прошествии стольких лет, начинаешь понимать, что те, кто проводил это мероприятие, не очень-то понимали, с чем имеют дело.

Вот пример: перед приездом на полигон иностранцев нам, строителям, — а это порядка тысячи человек — вдруг выдали новое обмундирование. Объяснили: вы все лето работали на жаре, гимнастерки выцвели, потрепались, и перед гостями, дескать, негоже показываться такими оборвышами.

Мы, конечно, сразу же переоделись в новое. И только позже поняли: все надо было сделать совсем не так. Оказывается, новую форму следовало надеть после учений. Старую сдать, чтобы сожгли. Затем самим пройти дезактивацию и только потом переодеться. Но нам-то, когда выдавали свежее обмундирование, никто ничего не объяснил! Получается, ни мы, ни люди, которые ее выдавали, не понимали сути происходящего и его последствий. Вот мы и облачились на ядерные испытания во все свежее. А когда учения прошли, так и ходили во всем новом, но зараженном радиацией.

Более того, в этом новом обмундировании я потом и демобилизовался. Это же 1954 год был, с одежкой небогато. А я такой весь с иголочки. Ремень, помню, кожаный выдали, в отличие от тех брезентовых, что давали раньше, и пальтишко добротное. Я его года три еще потом носил.

Другим подтверждением тому, что организаторы учений не очень-то понимали, как опасны последствия, было то, что никому из нас не выдали дозиметров. А как без приборов почувствуешь радиацию? Она ведь без вкуса, без запаха, без видимости какой-то... И вроде все нормально, вроде и нет ничего.

И касалось это не только нас, простых солдат и строителей, но и самых высоких командиров. Помню, как вскоре после взрыва приглашенных иностранцев во главе с командованием и маршалом Жуковым повезли в эпицентр взрыва. Причем взрыв был утром, а они туда отправились часов в 5–6 вечера того же дня. Абсолютно без какой-нибудь специальной защиты, в своей обычной форме, в которой проводили учения.

Нас тоже возили в эпицентр. Правда, уже на третий день. Я ведь служил в части, где готовили офицеров запаса, так что этот показ был как бы одним из элементов обучения. Помню, нас посадили в небольшие грузовички и вскоре высадили в голой выжженной пустыне, покрытой каким-то шлаком. Кое-где виднелись обугленные куски земли, местами — следы белого вещества, то ли мела, то ли извести, которым на земле обозначили для летчика место сброса ядерного заряда.

Бомба взорвалась в воздухе. Так что ничего, кроме обгорелой земли, шлака и пепла, мы там не увидели. Постояли в эпицентре минут десять, после чего нас снова увезли.

На другой день войска начали потихоньку разъезжаться. Километрах в семидесяти от места испытаний проходила железнодорожная ветка. Части потихоньку скапливались в районе железнодорожной станции, откуда их отправляли к месту дислокации. Меня с товарищем вскоре отправили на Украину за новым пополнением, а уже в ноябре нам присвоили звания младших лейтенантов и демобилизовали.

...
Хотя мне помнится, что перед отправкой на те учения со мной подписывали документ о неразглашении всего увиденного там на срок в течение 25 лет. Эти сроки давно прошли, теперь можно обо всем говорить спокойно. Так что, думаю, где-нибудь в архивах должен храниться список тех, кого, как и меня, обязали тогда замолчать на четверть века. Значит, доказать наше участие в ядерных испытаниях можно.
...
статья полностью

Tags: